Теоретические подходы к детерминации преступного поведения

Психология противоправного поведения >> Теоретические подходы к детерминации преступного поведения

Существуют различные взгляды на природу преступного поведения. Социологизаторские и биологизаторские подходы в этом смысле пред¬ставляют крайние варианты понимания причин преступного поведения.

Биологизаторский (или антропологический) подход получил свое начало в работах Чезаре Ломброзо (1835-1909) - итальянского врача-психиатра и антрополога ["Любовь у помешанных" (1889), "Новейшие успехи науки о преступнике"(1892), "Гениальность и помешательство" (1895)].

На основании антропометрических данных, полученных при изучении заключенных, автор пришёл к выводу о существовании "прирожденного преступника". При этом он исходил из анатомо-физиологических коррелятов преступности: сплющенный нос, редкая борода, низкий лоб, большие челюсти, высокие скулы и т.п.

В первых своих сочинениях Ч. Ломброзо писал, что прирожденный преступник - человек ненормальный, но не сумасшедший. Однако в дальнейшем прирожденного преступника он наделил весьма важной чертой - эпилепсией. По Ч. Ломброзо, прирожденная преступность и нравственное помешательство (отсутствие нравственного чувства, чувства добра и зла, слепота в нравственном отношении) не что иное, как специальные формы проявления эпилепсии.

Ч. Ломброзо разработал первую классификацию преступников: 1) прирожденные преступники; 2) душевнобольные преступники; 3) преступники по страсти; 4) случайные преступники.
Он же сконструировал основной для его концепции тип "прирож¬денного преступника", который отличается от непреступного человека по своим анатомическим и физиологическим признакам, а также пато¬логическими личностными чертами: отсутствием раскаяния, угрызений совести, цинизмом, тщеславием, мстительностью, жестокостью.

Эта концепция имеет ряд существенных недостатков и неоднократ¬но подвергалась критике, во-первых, из-за односторонности и тенденциозности теории, а во-вторых, из-за отсутствия реальных прогностических критериев. Кроме того, Ломброзо интересовала биология, а не социология преступника, поэтому он не учитывал материальные и социальные факторы.

В современной западной криминологии основным направлением является конституционально-наследственный подход. Его последователи исходят из того, что преступление - это результат проявления физиолого-конституциональных особенностей человека, в том числе и имеющихся у него психических аномалий. В основе разрабатываемой ими типологии преступников лежат морфологические, физиологические и психопатологические характеристики - такие, как физическая неполноценность, дисфункция эндокринной системы, умственная отсталость, психопатические расстройства.

В известной монографии "Строение тела и характер" Э. Кречмер выделял циклоидов, шизоидов, эпилептоидов, но криминологическими проблемами не занимался.

Непосредственным преемником концепций Э. Кречмера в криминологии стал В. Шелдон, который установил связь между физической конституцией, свойствами личности (темпераментом) и преступным поведением.

В. Шелдон на основании четырех тысяч наблюдений выделяет три типа физической конституции (эндоморфный, эктоморфный, мезоморф¬ный), которым, по его мнению, соответствуют три вида темперамента: эндоморфия - висцеротония; мезоморфия - соматотония; эктоморфия - церебротония.

На материалах 200 правонарушителей В. Шелдон сопоставил типы темперамента и виды преступного поведения, обусловив их психической конституцией. По его мнению, среди преступников преобладают лица мезоморфного склада.

Он выделил три вида преступников: дионисиевый (с нарушением моральных устоев); параноидный; гебефренический.

Кречмеровская типология была положена в основу "Опыта психиатрического построения характеров у правонарушителей" Е. К. Краснушкина. Он находил корреляции между физическим типом и криминалом: бандиты - атлетически сложены, воры - недоразвиты, дегенеративного, евнуховидного сложения.

Американские психиатры Р. Бэней, Е. Барнс, Ф. Мастере (R. Вапау, Е. Barnes, F. Masters) расценивали физические недостатки как важный фактор отклоняющего поведения и преступности, направленный на компенсацию физических дефектов. Они исследовали фотографии преступников и нашли, что уродов среди них больше, чем в основной массе населения ("комплекс Квазимодо").

Эндокринная теория связывает преступное поведение с нарушением психики, вызванным наследственными биологическими факторами. В соответствии с этой теорией, среди воров и преступников "по страсти" часто встречается гиперщитовидный тип, у насильников и убийц - гипернадпочечный; у половых преступников - гиперполовой. Однако в клинических исследованиях эта связь подтверждена не была.

Представляет интерес и концепция С. Грофа, американского врача-психиатра, в которой постулируется существование четырех гипотетических динамических матриц, связанных с клиническими стадиями родов и управляющих на перинатальном уровне бессознатель¬ного. Они называются базовыми перинатальными матрицами (БПМ). Помимо того, что эти матрицы обладают специфическим эмоциональным и психосоматическим содержанием, они являются также принципом организации материала различных уровней бессозна¬тельного. Различные аспекты биографического уровня - насилие и жестокость, угрозы, боль, удушье или, наоборот, состояния биологи¬ческой и эмоциональной удовлетворенности - тесно связаны со специфическими аспектами БПМ.

С. Гроф в своей работе "Области человеческого бессознательного" (1994) проводит параллель между аномалиями, но большей частью они посвящены несовершеннолетним правонарушителям (А.В. Михеева, Р.И. Михеев). Отдельные вопросы связи преступного поведения и нарушений психики освещены в работах П.Б. Ганнушкина, Е.К. Крас¬нушкина, О.В. Кербикова и других психиатров.

Особое внимание криминогенному значению психической патологии уделял Д.А. Дриль. В работе "Малолетние преступники" (1884) он проследил влияние на преступность нарушений психики с античных времен, проанализировал с криминологических позиций современные ему психиатрические учения, показал на конкретных примерах роль психического вырождения, воздействие психических болезней на антиобщественное поведение. Аналогичным вопросам посвящен и дру¬гой его труд - "Психофизические типы" (1890).

Д. А. Дриль отмечал, что "преступность возникает обыкновенно на почве болезненной порочности и исцеляется или медицинским лечением, или благоприятным изменением жизненной обстановки. Эта болезненно-порочная природа передается далее путем унаследования различных дефектов" (1882). Сказанное свидетельствует, что Д. А. Дриль, всегда последовательно выступавший против воззрений Ч. Ломброзо и его последователей и особо выделявший значение социальных условий, тем не менее несколько преувеличивал роль психических расстройств.

Интересные соображения относительно психических расстройств высказывал С. В. Познышев. Классифицируя преступников на экзогенных и эндогенных, он призывал обращать серьезное внимание на наслед¬ственность и "органическую подкладку" психической конституции последних. По этому признаку С. В. Познышев считал целесообразным каждую подгруппу подразделить на лиц с нормальной нервной системой и невропатов, на людей без признаков физической дегенерации и дегенератов. Затем, по его мнению, следует выделить из общей массы лиц с психотической конституцией (1923). Эти мысли получили дальнейшее развитие в более поздней его работе "Криминальная пси¬хология" (1926).

В 20-е и 30-е годы довольно активно велись психиатрические исследования среди преступников. Однако многочисленные эмпирические данные, большинство из которых было получено медиками, а не юристами, к сожалению, не получили адекватной теоретической интерпретации, не сопоставлялись с материалами других исследований. Основным недостатком работ того периода была их методологическая несостоятельность, выражавшаяся в гиперболизации психических отклонений, приписывании им роли ведущего детерминанта любого преступного поведения. Тем самым криминоло¬гическая проблема личности преступника превращалась в медицинскую, а социальные факторы во многом игнорировались.

Современные биологизаторские криминологические теории далеко не так наивно, как Ломброзо, объясняют природу преступного поведения. Они строят свои аргументы на достижениях современных наук: генетики, психологии, психоанализа. Так, в частности, одной из сенсаций 70-х годов было открытие так называемого синдрома Клайнфельтера: хромосомные нарушения типа 74XW при нормальном наборе хромосом у мужчин 46XV среди преступников встречаются в 36 раз чаще.

Была проведена также проверка гипотезы, согласно которой хромосомные аномалии чаще встречаются не вообще у всех преступников, а прежде всего среди лиц высокого роста. Американский национальный центр психического здоровья в 1970 году опубликовал доклад, включающий обзор 45 исследований предполагаемой связи хромосомных аномалий с преступностью. Всего было исследовано 5342 преступника. При этом специально была подобрана группа лиц высокого роста, что якобы чаще всего связано с агрессивным поведением при хромосомных нарушениях. Среди этих лиц лишь у 2% были обнаружены хромосомные нарушения, среди преступников любого роста - 0,7%, среди контрольной группы законопослушных граждан, которая составляла 327 человек, - 0,1%.

По существу это исследование установило некоторую минимальную связь хромосомных аномалий не столько с преступностью, сколько с душевными заболеваниями. На Международной конференции во Франции в 1972 г. исследователи разных стран высказали единодушное мнение, что зависимость между генными нарушениями и преступностью не подтверждается статистически.

Таким образом, теория хромосомных аномалий, как когда-то и антропологическая теория преступности, при более тщательном изучении не нашла своего подтверждения и была подвергнута серьезной обоснованной критике.

Особое внимание последователи биологизаторского подхода, и в частности представители фрейдистской и неофрейдистской школы, уделяют объяснению природы такого свойства, как агрессивность, которая якобы служит первопричиной насильственных преступлений. Агрессия - поведение, целью которого является нанесение вреда некоторому объекту или человеку. Она возникает, по мнению фрейдистов и неофрейдистов, в результате того, что по различным причинам не получают реализацию отдельные неосознаваемые врожденные влечения, что и вызывает к жизни агрессивную энергию, энергию разрушения. В качестве таких неосознаваемых врожденных влечений 3. Фрейд рассматривал либидо, А. Адлер - стремление к власти, к превосходству над другими, Э. Фромм - влечение к разрушению.

Очевидно, что при таком объяснении агрессивность неизбежно должна возникнуть у любого человека с врожденными сильно выраженными неосознаваемыми влечениями, которые далеко не всегда способны реализоваться в жизни и потому находят свой выход в деструктивном, разрушительном поведении.

Однако последующие исследователи агрессивности и ее природы как за рубежом, так и у нас в стране (А. Бандура, Д. Бергковец, А. Басе, Э. Квятковская-Тохович, С. Н. Ениколопов и др.) существенно изменили точку зрения на природу агрессии и на ее выражение.

Все большая роль в природе агрессии отводится социальным прижизненно действующим факторам. Так, А. Бандура считает, что агрессия - результат искаженного процесса социализации, в частности результат злоупотребления родителей наказаниями, жестоким отношением к детям. Д. Берговец указывает, что между объективной ситуацией и агрессивным поведением человека всегда выступают две опосредствующие причины: готовность к агрессии (злость) и интерпретация, толкование для себя данной ситуации.

Индивидуальные психосоматические и половозрастные особенности, связанные с ними отклонения (отставание в умственном развитии, нервно-психические и соматические патологии, кризисные возрастные периоды развития и т.д.) рассматриваются как психобиологические предпосылки асоциального поведения, которые способны затруднять социальную адаптацию индивида, отнюдь не являясь при этом фаталь¬ной предопределяющей причиной преступного поведения.

Представители социологизаторского подхода утверждают тезис о преимущественной связи отклоняющегося поведения с социальными условиями жизни людей.

Конец XIX - начало XX вв. характеризуется социологизацией крими¬нологического знания, когда причины преступности как социального явления начали изучать зарубежные социологи Ж. Кетле, Э. Дюркгейм, П. Дюпоти, М. Вебер, Л. Леви-Брюль и другие, которые, применив метод социальной статистики, преодолели антропологический подход в объяснении природы преступного поведения, показав зависимость отклоняющегося поведения от социальных условий существования общества. Эти работы были, безусловно, прогрессивным явлением своего времени.

Солидный статистический анализ различных аномальных проявлений (преступности, самоубийств, проституции), проведенный, в частности, Жаном Кетле, Эмилем Дюркгеймом за определенный исторический отрезок времени, показал, что число аномалий в поведении людей всякий раз неизбежно возрастало в период войн, экономических кризисов, социальных потрясений, что убедительно опровергало теорию "врожденного" преступника, указывая на социальные корни этого явления.

Эти факты нашли свое отражение, в частности, в ряде социально-психологических теорий преступности американских социальных психологов этого периода - Р. Мертона, Ж. Старленда, Д. Матса, Т. Сайкса, Э. Глюка и др. В работах этих авторов представлены много¬образные подходы к объяснению природы делинквентного поведения за счет различных социально-психологических механизмов и феноменов, регулирующих взаимодействие и поведение людей в группе.

Социально-психологические теории преступности в настоящее время в западной криминологии занимают наибольший удельный вес. Они объясняют социально-психологические механизмы усвоения так называемой делинквентной морали механизмами нейтрализации морального контроля, защитными механизмами. В этом направлении в социальной психологии США существует целый ряд довольно ориги¬нальных попыток объяснить способы формирования делинквентной субкультуры у несовершеннолетних. Сюда можно отнести теории:

"делинквентных субкультур" Р.Клоуарда, Л.Оулин (криминальная субкультура, субкультура "ухода в себя" и т.п.);
"социального клеймения" У.Томаса, С.Беккера ("самореали¬зующееся предсказание", усвоение навязываемого статуса как главные детерминанты делинквентного поведения);
"нейтрализации" Д. Матса, Т. Сайкса, считающих, что преступник в целом разделяет общепринятые нормы морали, но оправдывает свое преступное поведение;
"социальной аномии" Р. Мертона, которая построена на гипотезе об отмирании, отпадении норм морали при делинквентном поведении (социология преступности). Мертон видел одной из основных особенностей современного общества господство идефикс - "личный успех любой ценой!". В связи с этим, по его мнению, доминирующее влияние стандартов успеха приводит к постоянному и постепенному вытесненнию законных неэффективных попыток достижения успеха со стороны граждан. Таким образом, следствием всеобщего конфликта индустриального общества являются психопатическая личность, асоциальное поведение, экстремизм.

Итальянский юрист С. Сигеле (1868-1913) усматривал предпосылки к преступному поведению в иррациональной динамике действий, которые происходят в массовых условиях, когда человек теряет способность сознательно и разумно управлять своим поведением ("Преступление массы"). Следовательно, все деяния совершаются им в состоянии аффекта. С. Сигеле, будучи специалистом в области уголовного права, аргументируя таким образом поведение человека в массе, даже добился введения дополнительных статей в итальянское законодательство, смягчающих наказание, если преступление было совершено в массовых условиях.

В отечественной психологии исследованием проблем, связанных с изучением соотношения биологических и социальных детерминантов преступного поведения, занимались А.Р. Ратинов, А.В. Дулов, Ф.В. Глазырин, Д.П. Котов, В.Л. Васильев, В.П. Пирожков, М.М. Коченов, М.В. Костицкий, ВТ. Нора, М.И. Еникеев, В.Е. Коновалова и др.

Анализ социального и биологического в личности предполагает прежде всего рассмотрение соотношения этих факторов в процессе социального развития, формирования личности. Попытку сопоставить соотношение биологического и социального на разных иерархических уровнях структуры личности в процессе ее онтогенеза в свое время предпринял К. К. Платонов, показав, что соотношение этих факторов неодинаково в различных подструктурах.

Косвенное, опосредованное влияние социального фактора на особенности биологической подструктуры не менее очевидно, как и влияние биологического на подструктуру направленности, хотя пол, тип и структуру нервной системы, патологии и задатки человек получает при рождении. Широко известны, например, такие явления, как "воскресные дети", "дети карнавала", дети, зачатые родителями и появляющиеся на свет с различными патологиями нервной системы, затрудняющими их социальную адаптацию. Так, по данным приведен¬ным Ф Г. Угловым, наблюдения за 1500 роженицами показали, что различные отклонения в организме детей наблюдаются у 2% непьющих матерей, у 9% умеренно пьющих и у 74% матерей, злоупотребляющих алкоголем. Эти факты свидетельствуют о том, что даже биологическая подструктура, где речь идет о сугубо врожденных и наследственных свойствах индивида не свободна полностью от влияния среды, воздействующей на него опосредованно, через организм матери.

Достаточно сложным оказывается также взаимодействие биологического и социального факторов на высшей подструктуре направленности, проявляющееся прежде всего в личностных качествах и поведении человека, характере его социальной активности. Как известно, героями и преступниками не рождаются, а становятся и, следовательно, в формировании этих качеств ведущее место отводится социальным, прижизненным факторам: воспитанию, обучению, влиянию среды. Как справедливо замечал К. К. Платонов, человек родится биологическим существом, а личностью становится в процессе онтогенеза, путем усвоения общественно-исторического опыта человечества.

В ряде исследований установлено, что существуют сходные социальные факторы, которые способствуют совершению особо тяжких преступлений как психически здоровыми, так и психопатическими личностями. К ним относят:

неблагоприятные условия, в которых, как правило, происходит формирование личности будущего преступника;
усвоение с раннего возраста антисоциальных форм поведения, в том числе агрессивности, жестокости, связанных с привычным употреблением алкоголя;
отсутствие эффективных санкций общества на ранние непреступные проявления жестокости.

Однако было бы неправильно вообще игнорировать роль биологических факторов в формировании социальных качеств личности. Выявление так называемых психобиологических предпосылок асоциального поведения как неблагоприятных свойств психики и организма, которые затрудняют социальную адаптацию индивида, позволяет своевременно определить дополнительные психологические и медицинские профилактические и корректирующие меры.

Г. А. Аванесов выделяет следующие биологические предпосылки, играющие отрицательную роль в поведении человека:

патология биологических потребностей, нередко становящаяся причиной сексуальных извращений и половых преступлений;
нервно-психические заболевания (психопатии, неврастении, пограничные состояния), которые повышают возбудимость нервной системы, обусловливают неадекватную реакцию и затрудняют социальный контроль за действиями;
наследственные заболевания, особенно отягощенные алкоголизмом, которыми страдают 40% умственно отсталых детей;
психофизиологические нагрузки, конфликтные ситуации, изменение химического состава окружающей среды, использо¬вание новых видов энергии, которые приводят к различным психосоматическим, аллергическим, токсическим заболеваниям и служат дополнительным криминальным фактором.

Таким образом, отличительная особенность современного психологического знания - это системный подход к рассмотрению причин и факторов отклоняющегося поведения, разработка данной проблемы совместно с представителями различных отраслей науки: юристами, социологами, медиками. Это в свою очередь позволяет комплексно подходить к организации деятельности по предупреждению преступле¬ний. Немалую роль при этом играет психолого-педагогическое оснаще¬ние тех социальных институтов, которые на практике осуществляют правоохранительную, превентивную и пенитенциарную деятельность.